Иванов Александр Александрович — мужчина в полном расцвете сил, русский, 50 лет от роду, родившийся в достославном Ленинграде, а ныне минчанин, гражданин Беларуси. В далеком прошлом (при развитом и загнивающем социализме) заведующий отраслевой научно-исследовательской лабораторией автоматизации проектирования и контроля цифровых вычислительных устройств. В настоящее время "новый белорус", бедствующий на почве невостребованности и невоспринятости, с углубленным чувством юмора, а потому еще достаточно живой. Женат, в чем не раскаивается, хотя иногда косит глазом на сторону, но все переводит в шутку, так как любовница ему не по карману. Если бы ему платили хотя бы по одному «зайчику» (а хорошо бы и больше!) за острую пародию, то он каждый год ездил бы на Канарские острова для творческого времяпровождения.

Владислав Конышев:
Итак, сразу напрашивается вопрос: как же такой шибко умный, с математическими закрутками человек дошел до писательства? Случилось это при социализме или уже в период первоначального накопления капитала – так называемого дикого капитализма?

Александр Иванов:
Сколько-нибудь серьезная и в меру ответственная личная литературная деятельность в моей жизни разделилась как бы на два периода — распалась на два куска. Первый — это 1980–1983-й годы. Бурная молодость, наивная восторженность, нежная любовь и беззаветная дружба, мечтательная романтика, абсолютная неуемность всех духовных и физических ресурсов организма и горячая и яростная страстность души и сердца. Тогда мною пишутся несколько выстраданных временем и личным опытом лирических стихотворений, которые живы и здравствуют до настоящей поры — актуальность темы возвышенной любви, неутомимого вдохновения, верности своей духовной чести и чистоты багажа не склонной ко лжи и лени совести во все времена не стареет и остается всегда живой и трепетной частицей личного переживания событий и постижения секретов бытия. Во, навернул! Даже сам не совсем понял, что сказал.

В.К.:
И что же было вытрепетано в этот отрезок времени?

А.И.:
Можно легко проследить влечение восторженной души этого периода по таким (не будет это слишком высоко сказано!) произведениям как: «Салют Победы», «Песнь разлуки», «Восторг моей памяти», «Сонет моей веры», «Сонет моей любви», «Незаживающая совесть», «Гордое слово» (см. публикацию этих и других стихотворений на лучшем литературно-поэтическом сайте WWW.STIHI.RU). Тогда же я нередко обращался к теме юмора, тоже в основном в поэтическом стиле – прозой я в то время еще не начал увлекаться, да и, наверное, просто не дорос до твердости и легкости пера в любом конкретном жанре художественной литературы. Я был зачинщиком и сценаристом всевозможных капустников, календарных праздников, дней рождения и других знаменательных торжеств и дат, так или иначе отмечаемых по месту моей работы. Там сложился дружный и веселый творческий коллектив, в котором были как авторы и исполнители своих собственных произведений и миниатюр, так и благодарные, понятливые и отзывчивые зрители-друзья, которые тонко и остро чувствовали юмор, хорошо разбирались в характерных оттенках незатейливых добрых шуток, задорной, обличительной сатиры и злого, бичующего сарказма. Все мы были единомышленниками и друзьями с твердыми и чистыми общими убеждениями и высоко поставленными целями. Тем более что все отдельные, на первый взгляд разрозненные компоненты как бы цементировались общей профессиональной и воистину фанатичной самоотдачей и беззаветной любовью к своему благородному делу. Тогда легко и просто писались лихие эпиграммы, шутливые, веселые поздравления, юмористические тосты и стихи, и не очень сильно взыскательные литературные и музыкальные пародии по разным поводам конкретных жизненных ситуаций (можно, например, посмотреть мою пародию «ВЕЧЕРА» на том же сайте).

В.К.:
И все же, с чего бы это «сухому» системному программисту вдруг воспылать поэзией? Может, это была первая любовь или прыжок с парашютом?

А.И.:
Нет, вот как раз небесным парашютом там вовсе даже и не пахло, Если и были затяжные прыжки, то лишь сильно приземленные, с рюкзаками за спиной куда-нибудь на дикую природу — подальше от мирской суеты и опостылевшего асфальтобетонного окружения. Ну, а любовь — это, конечно, праздничное чувство, что там говорить... И можно по праву утверждать, что

Любовь сильна, вольна и откровенна,
В свои объятья ласково маня,
В поэзию толкала непременно
И, видимо, не только лишь меня...

Это — экспромт, и текст я сейчас придумал прямо на ходу. А все дело в том, что в поэзии, да и в других видах и жанрах литературы, присутствует такая священная тайна: если ты излагаешь правду и то, о чем сердце болит, тогда строчки стелятся сами, легко и непринужденно, а как только начнешь выпендриваться, лгать и высасывать из пальца всякие небылицы — вдохновение тут же успешно гибнет, а с ним отходит в мир иной и сама поэзия, да и литература в целом, Вот недавно в своем архиве я обнаружил целую поэму про страстную любовь в те юные и трепетные годы. Ситуация такова: я провел зимой на катке каких-то пол часа с любимой девушкой, а потом умудрился так разогнаться, излагая свои мысли и чувства стихами, что простое, неспешное и вдумчивое прочтение тех самых строк заняло бы больше времени, чем сама прогулка, вдохновившая на творчество. Безусловно, такие строки пишутся не для всеобщего обозрения, а как бы для себя, для собственного духовного раскрепощения и выплеска эмоционального заряда, и сами собой такие стихи не являются величайшим шедевром мировой литературы. Но должен Вам сказать, что

Оглядываясь вдаль,
Сквозь годы лихолетья,
Прошла моя печаль –
Не зря я жил на свете!

И строки, что легли
Под детскою рукою,
Отнюдь не умерли
И не дают покоя...

Там есть и интересные мысли, и чему поучиться даже сейчас, в бывалом, мудром возрасте. А все потому, что

Нам рано еще праздновать поминки
И отпевать поэзии концы,
Мы просто лучше выпьем по-старинке
За новые шедевры и венцы!

Только, ради Бога, не сочтите меня за горького пьяницу, который всегда готов опрокинуть лишний стаканчик за каждую удавшуюся строчку — просто как раз в этом месте сама собою напрашивается некая возвышенная аллегория или эмоциональное восклицание и воистину позарез необходима восторженная концовка стиха.

В.К.:
А тебе не кажется, что иногда сказать тихо лучше, чем кричать во все горло, от перебора децибелов часто теряется глубина проникновения в душу человека?

А.И.:
Я согласен с этой мыслью, но не стал бы здесь делать простого сравнения. Что значит: лучше – тише, лучше – громче? Это несравнимые вещи – "каждому овощу свое время"! Я не могу тихо сказать о гибели подводной лодки или выразить восторг от летней грозы с громом и молниями. Уж лучше тогда промолчать вовсе! С другой стороны, когда в стихотворении развивается доверительная, нежная, может даже интимная тема, то чего здесь орать? – в психушку заберут 100% , не в этот, так в другой раз, непременно. Вот смотрите:

Придется все самой тебе понять,
И ничего я говорить не буду –
Я не хочу словами испугать
Расцвет любви – восторженное чудо.

Это лучше читать тихо, проникновенно, глубоко, и вопли здесь ни к чему! Дальше:

Легко скользнув, рука тебя нашла,
Лишь чуть заметно дрогнули ресницы.
И обрела два трепетных крыла,
И воспарила ввысь любовь, как птица.

Это интимный, очень личный, тихий разговор двух любящих сердец и три восклицательных знака в каком-нибудь слове или выражении несомненно отпугнут не только зарождение несмелого, трепетного чувства, но быстрее всего заставят вздрогнуть (а может и сбежать) и сам объект ненавязчивого любовного притязания. На этом придется поставить точку, и лучше идти пить пиво или играть в футбол (хоккей), в зависимости от сезона. Причем это касается как героя произведения, так и самого автора – нужно бросать ручку, и лучше ходить строем. Но все же сам твой вопрос содержит очень важное слово - «иногда». Вот оно-то как раз и отвечает, что выбор может быть разным, но, как уже сказано, - вполне адекватным ситуации и обстановке. Это жизнь, а стихи ее отражение, тень, преломление, проекция – что хотите, но только не в отрыве от нее (от жизни). Поэтому, выбор «громкости» стиха полностью зависит от таланта, мудрости и тонкого художественного вкуса самого автора. Я так думаю. А лучше-хуже здесь не бывает – это не то поле деятельности, тут нет весов для сравнения. Или-или!

В.К.:
А дальше? Как я понял, музы помахали крыльями и улетели на юг? Долго они отсутствовали?

А.И.:
Потом, до 1998 года, в моем творческом полете наступил почти полный литературный вакуум, и я был всей душой и сердцем беззаветно отдан науке, программированию, выполнению хозяйственных научно-исследовательских и проектно-конструкторских договоров и работе на ЭВМ (а машины тогда занимали целые огромные и просторные залы). В это время я окончательно превратился в «сову», пленницу живого вдохновения судьбы. Однако первые симптомы ночного неспанья замечались еще с 1968 года, хотя носили тогда спазматический характер и чаще всего охватывали бурное и нервическое время студенческих экзаменационных сессий. То есть, при сдаче экзаменов я полностью переходил на ночной образ жизни, а после сессии вновь возвращался к «человеческому» распорядку дня. Была еще одна немаловажная деталь — конечно же, это – КВН – клуб веселых и находчивых. Его первая волна пришлась как раз на годы моей доброй юности и оказала огромное влияние на все мои личные пристрастия, увлечения и предпочтения. КВН я полюбил с первого дня, как нежную девушку с первого взгляда, и всегда остаюсь верен этой любви по сей день.

В.К.:
Отсутствие сна по ночам — очень важная черта характера для человека творческого. Наука установила, что «совы» более озарены светом таланта, нежели «жаворонки», хотя бывали и здесь всякие исключения. Но у тебя есть собственное мнение о том, с чего бы это занятому человеку просто так взять и начать писать?

А.И.:
Лично для себя я это точно знаю и отвечу молниеносно, даже не задумываясь, потому как этим вопросом я давно и часто задавался сам, и мой развернутый ответ как бы самому себе лег в основу следующих откровенных строк:

Когда поток сомнений душу гложет,
Пусть и тебе напутствие поможет!..

Путь первый: духом угасать,
Как обыватель коматозный...
И путь второй: себя писать,
Ведь это никогда не поздно...

И в том пути не забывать,
Себя соблазнов впредь лишая,
Кусочек сердца отдавать,
Хоть это жертвенность большая!

Так же с ответом на поставленный тобою вопрос и с темой приведенного здесь стихотворения очень тесно перекликаются другие мои творения, которые затрагивают творчество и жизнь поэта с разных взглядов и сторон (см. на сайте).

В.К.:
Как я понял, 1998 год (связанный для меня с обвалом рубля) вдруг воскресил в тебе страсть к писательству. Что произошло?

А.И.:
Да, этот год стал как бы новым стартом в моей литературной деятельности: старые друзья, перечитывая мои прошлые пародии и прочий юмористический калейдоскоп, настоятельно требовали взяться за карандаш и сделать что-нибудь новенькое и непременно веселое, дамы же просили что-либо для души и сердца, про любовь, и каждый старался тянуть одеяло на себя. Сам же я тогда вовсе не собирался ничего писать, а вдохновение звало меня в другую сторону: научиться играть на гитаре. Стыдно сказать, ребята виртуозно владеют этим инструментом уже в 13–15 лет, а мне годов в три раза больше, но даже бренькать не умею. И на волне гитарного фанатизма (в моем характере: во все дела, как в омут, с головой!) я попал в редакцию юмористической газеты «Пикник», чтобы просмотреть старую подшивку их издания, в котором периодически печатались песни разных лет с гитарными аккордами. Вот тут, наверное, и произошел первый толчок от Бога, первый несмелый звонок в мир поэзии и прозы. Я очень удивился слабости публикуемых ими материалов, поделился своим мнением с главным редактором и на завтра же принес штук 200 своих одностиший (в стиле В.Вишневского и других).

Одностишья

О, доллар - колыбель моя! Любил ли кто тебя как я?
Скажи-ка, дядя! Ведь не даром ты притаился здесь с радаром?
Народ молчит пока что, как Герасим – но, разозлившись, сделает «му-му»!
О светлом будущем хочу закрыть глаза…
Земля загажена везде, что негде примоститься по нужде!
Дураки остались в дураках, остальные – при деньгах и власти.
О, рубль! Как много в нём слилось! Как мало мне отозвалось!
Перечеркнём инфляцию нулями!
Осталась мне всего лишь гордость за судьбы Родины моей!
Курс доллара – виагра для рубля.
Моя страна – достойная психушка достойным людям за достойный труд!
Смотрю вокруг я и глазам не верю! Ну, а ушам не верю я давно!
Дерьмовая истории страница не обошла народ мой стороной.
Народ обязан мучиться, пока кухарки учатся (по В.И. Ленину)
Меняю гексаген на карвалол.

Причем, штук 100 уже имелось у меня в кубышке, а остальную сотню я написал прямо этой же ночью, отложив все прочие дела. И тут — о, чудо: через 2–3 дня выходит газета с колонкой моих творений (штук 30). А дальше — затянуло. Стал все чаще и больше подносить материалы. Меня печатали через неделю, потом пошло в каждом номере что-либо: пародии, эпиграммы, басни, одностишья, рифмованные анекдоты в четыре строки (мое собственное изобретение — если хорошо копнуть, то их наберется около 300 штук), иронические стихи, сатирические зарисовки и т.д. и т.п. Потом одной газеты стало мало — понес во вторую, третью, пятую, десятую. И, как снежный ком — через год было задействовано 12–14 разных изданий общим объемом около 140 публикаций в сотне номеров газет (в некоторых номерах было по 2–3 разные публикации). К тому времени я уже писал и прозу, поняв, что не нужно искусственно сужать рамки полета своего вдохновения — коль пишется, да еще к тому же кем-то и читается, то сиди и работай.

В.К.:
Ну и для завершающего, главного аккорда, расскажи, как оно — писательство — у тебя происходит? Как рождаются стихи?

А.И.:
Трудно строго формализовать творческий процесс и расписать точный рецепт того, как же на самом деле пишутся стихи, чтобы в любой момент, воспользовавшись твоим советом, кто-то другой мог бы без проблем заниматься этим благородным делом как для себя лично, так и в случае необходимости мог бы легко заменить тебя и продолжить любую начатую тобой работу. Коль ты даешь идеально точные инструкции по созданию стихов, то ему остается только выполнить их. Но нет, такого не бывает! Каждый мучается сам и общих рецептов неизвестно. Хотя?! Можно все же, хотя и весьма приблизительно, объяснить, какие процессы движут твоими желаниями и устремлениями.

Я пишу стихи (да и прозу) в основном тремя различными способами:

1. Заранее знаю или выбираю тему, которая меня волнует и пляшу вокруг ее постепенного развития. Бывает вначале прозой записываю основные мысли, события, факты, которые необходимо отобразить. Откладываю на завтра, послезавтра, на месяц, если не получается – лучше заняться чем-либо другим, чем вымучивать тему, которая не выплясывается на едином подъеме вдохновения. Говоря языком следователей получается «висяк» (нераскрытое преступление), то есть временно нераскрытая тема и незаконченное произведение. Пройдет время, и все получится.
2. Я имею пачку листов с необработанными стихотворными заготовками, которые заранее накапливаются на протяжении всего времени. Когда мне попадается на глаза или слух красивый оборот, рифма, афоризм, мудрое изречение, реальная, животрепещущая ситуация и прочее, и прочее, то я делаю короткую зарисовку основной мысли или темы – чаще всего это уже готовые 2, 4, 8 стихотворных строк, в которых заложена какая-то сильная, ударная эмоция. Потом эти строки часто становятся главными или заключительными фразами всего произведения, так как содержат в себе его соль, суть и основу. Когда я свободен и обращаюсь к этому архиву, то всегда могу подобрать тему наиболее соответствующую текущему настроению и вдохновению, которая волнует меня в это конкретное время больше, чем другие. Остается опять лишь строго выполнить технический процесс – конкретная запись и рифмование, с соблюдением основных правил поэтического письма.
3. Это способ экспромта – без домашних заготовок и заранее обмозгованных тем: ответы, реплики, поздравления, советы, рекламные стихи и другое. К этому способу можно отнести и литературные пародии, эпиграммы… Основная отличительная черта способа это то, что темы, образов, обстановки и ситуации нет – ничего нет. Здесь на ходу выбираешь направление развития своего вдохновения и, цепляясь за фантазию и абстрактное мышление, следуешь за пером, которое выдает разные версии и варианты. Остается выбирать лучшее и превращать рабочий, грязный черновик в чистую, возвышенную и одухотворенную «нетленку». В эпиграмме пишешь о том, что честно думаешь или знаешь о самом предмете описания. В пародии ищешь неожиданный, забавный, смешной или даже трагический поворот событий, некую карикатурность и, конечно же, не забываешь про основные четыре ноги хорошей пародии: подражание (суждение в стиле пародируемого автора), критическая направленность, юмор и поэтическое мастерство.

Мне трудно разогнаться на большую подробность или уточняющую классификацию: возможно, я и применяю какой-то еще 4 и 5 способ, а может быть – органичное сочетание и переплетение из первых трех. Может быть? Чаще всего человек за собою не следит со стороны и хорошие, добрые вещи получаются сами собой, а вот для злого дела и плохих поступков приходится готовиться заранее и продумывать их реализацию наперед. Но это к стихам прямого отношения не имеет, хотя как знать: я считаю поэзию зеркалом души, сознания и сердца, а следовательно ей подвластны все чувства и действия людей как добрые и милосердные, так гадкие и злые – многообразие и многогранность земного бытия дает бесконечный простор и неограниченный разбег стихотворному поэтическому процессу.

Август 2000 года                                                                                       Журнал  LITER.RU